Свежие комментарии

  • Сергей К
    Важно что бы паспортные данные не могли получать те кому эти данные знать не положено. На паспорта должен быть только...Мифы о царском го...
  • Николай Першин
    Каспий ниже мирового океана на 28 метров. А еще по каналу смогут приплывать военные корабли чуждых стран.Трансиранский кан...
  • Рамиль Шафиков
    Интересно почему тогда так быстро росла численность населения в СССР. И как с таким отношением людям, как пишется в э...Последствия октя...

Вольтерасты доигрались-2

Рубрика "Вынесено из комментариев". Уважаемый charodeyy пишет:

Раз уж речь зашла о "Великой" французской революции, то полезно вспомнить об её итогах для самой Франции. Об этом можно почитать в вышедшей в этом году книге замечательного историка Александра Чудинова, доктора наук, научного сотрудника Института всемирной истории РАН. Его книга камня на камне не оставляет на положительном мифе о французской революции.

В годы Революции промышленное производство сократилось на 40 % (в ряде отраслей – до 50 %), пик падения пришелся на 1795 год. Французская промышленность оказалась в значительной степени отрезана от внешних рынков. Инфляция и максимум цен существенно затрудняли обмен товарами и капиталами. Хотя государственный долг к концу Наполеоновских войн был намного меньше, чем в 1789 году, французы на долгие годы привыкли не доверять бумажным деньгам, банкам и инструментам кредита.

Начатая в 1792 году война нанесла непоправимый ущерб морской торговле, на которой в течение XVIII века в значительной степени основывался рост французской экономики. С 1789 по 1812 год количество судов дальнего плавания сократилось в десять раз. Многие порты пришли в запустение, наиболее крупные – Бордо, Нант, Марсель – сильно пострадали из-за отчаянных попыток сопротивления диктатуре монтаньяров и последующих репрессий.

Особенно показателен здесь пример Бордо, население которого за 20 лет сократилось практически вдвое. Начавшееся в 1791 году восстание рабов в Сан-Доминго стоило Франции той значительной части ее внешней торговли, которая была основана на импорте и реэкспорте сахара и кофе. В результате если в 1789 году объемы французской и английской внешней торговли были практически равными, то выйти на дореволюционный уровень французы смогли только к 1825 году, а вновь сравняться с англичанами им удалось только к 1980-м годам, через 190 лет после революции.

В то же время основная масса крестьянства по-прежнему испытывала большую нехватку земли. Общая численность сельского населения не только не уменьшалась, но, напротив, росла, причем значительная часть крестьян не могла вырваться из бедности: в середине XIX века 37 % крестьянских дворов были по этой причине освобождены от уплаты налогов. Сравнение урожайности основных зерновых культур в 1781–1790 годах с 1815–1824 годами показывает, что она снизилась примерно на 28 % для пшеницы, на 24 % для ячменя, на 15 % для ржи.

Еще более печально обстояли дела в промышленности и торговле. Казалось бы, уничтожены цехи и таможни, отменены многие сдерживавшие рост производства регламентации времен Старого порядка, провозглашена свобода предпринимательства, формально создан национальный рынок. Отчего же это не привело к экономическому росту?

Опыт Революции показал, что, хотя институциональные и юридические препоны, безусловно, мешают развитию промышленности и торговли, сама по себе их отмена значит не так много, как нередко думают. Национальный рынок действительно сложился, но только во второй половине XIX века, в частности с развитием железных дорог. Революция способствовала обогащению многих людей: «скупщиков» и «спекулянтов», армейских поставщиков, политиков и генералов. Однако среди них было мало предпринимателей и еще меньше предпринимателей капиталистических. В хлопковой промышленности (а это был один из самых динамично развивавшихся секторов) на 1806 год среди 148 владельцев предприятий всего 20 % выдвинулись в ходе Революции, а 80 % и до нее были банкирами, промышленниками или торговцами.

Капитализм, несомненно, продолжал развиваться и после Революции, как, впрочем, он развивался и до нее. Однако современные исследования заставляют подозревать, что усиление капиталистических тенденций во французской экономике XIX века происходило не благодаря, а вопреки событиям 1789–1799 годов.

Точное число погибших мы не узнаем никогда: статистика того времени не позволяет его подсчитать. Потери среди мужского населения в 1789–1815 годах историки оценивают в диапазоне от 860 тысяч до полутора миллионов человек, из которых более двух третей, как они предполагают, приходится на время правления Бонапарта. По приговорам революционных судов в годы Террора было казнено примерно 16 600 человек, с учетом казненных без суда общее количество жертв Террора оценивают в 35–40 тысяч. В эти цифры не входят погибшие в ходе гражданских войн, в частности в Вандее, не говоря уже о том, что карательные походы приводили не только к уничтожению людей, но и к тому, что семьи оставались без крова. В вандейских деревнях было разрушено и сожжено около 20 % домов, в некоторых это число доходило до 50 %.

Без сомнения, несмотря на сходство Французской и Русской революций, наша ударила по русскому государству и народу куда сильнее. Так, например, если спустя почти 200 лет после революции Франция все же смогла выйти на показатели равные Великобритании, которые она имела перед революцией (при этом по ВВП Франция до сих пор отстает от своей извечной соперницы, хотя до революции Франция была богаче Англии), то Россия в 1914 году бывшая третьей экономикой мира (после Великобритании и США и уже обойдя Германию), так и не вышла на дореволюционный уровень развития и спустя 103 года находится лишь на 6 месте, причем если в 1914 разрыв с лидерами был относительно невелик, то сейчас это 3% против 17% и 15%.

Вот  уж  воистину Вольтерасты доигрались...

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх