Украине дают возможность самостоятельно похоронить Минские соглашения

Парижская встреча в нормандском формате лидеров Германии, России, Украины и Франции 9 декабря имеет все шансы стать исторической, потому что - последней




Кого не устраивают Минские соглашения?

Россия явно ничего особенного от неё не ждёт. Для Кремля необходимо только зафиксировать в присутствии европейских партнёров либо обязательство президента Украины Владимира Зеленского поэтапно двигаться в процессе реализации Минских соглашений, либо его неспособность такое обязательство дать и нежелание подтвердить верность Киева Минским соглашениям.

Наиболее вероятен второй вариант.

Во-первых, Владимир Зеленский сам неоднократно утверждал, что его не устраивают Минские соглашения и он бы желал их переписать. О том же самом говорили и все ключевые члены его команды.

Во-вторых, как известно, заключительное заявление уже согласовано сторонами и, как утверждал министр иностранных дел Украины Вадим Пристайко, не содержит никаких конкретных обязательств - только общие положения.

В-третьих, президенту Зеленскому уже готовит «тёплую» встречу украинская праворадикальная оппозиция. Его оппоненты готовы назвать «предательством интересов Украины» даже самые невинные действия, не говоря уже о серьёзных уступках.

В-четвёртых, Владимир Путин неоднократно подчёркивал, что Россия, конечно, желает конструктивных переговоров, что ради этого он готов даже провести встречу с Зеленским один на один, но заявления киевских властей и самого Владимира Зеленского крайне противоречивы и не внушают оптимизма.

В-пятых, накануне встречи государственные структуры Украины постоянно совершают действия и выступают с заявлениями, которые направлены если не на срыв встречи (её на данном этапе подготовки сорвать уже почти невозможно), то на создание максимальных сложностей на пути достижения любых договорённостей.

Сложно представить себе, что в таких условиях, даже под тройным давлением Путина, Макрона и Меркель, президент Зеленский выйдет за рамки заранее согласованной с ключевыми игроками украинской политики позиции.

Ему надо всего-то сделать заявление о желании Украины пересмотреть некоторые пункты Минских соглашений, отследить реакцию Запада (реакция России ему понятна, Москва её обозначила заранее), после чего подписать заранее согласованное совместное заявление и убыть восвояси.

Никто не хочет говорить на украинском государственном

Ещё одним свидетельством того, что российское руководство готово к отказу Украины от Минских соглашений, является небывалая активность руководства ДНР/ЛНР. В Донецке и Луганске приняли специальный закон, в дополнение к Конституции определяющий границами республик границы бывших Донецкой и Луганской областей Украины. Напомню, что в рамках Минских соглашений переговоры ведутся между Киевом и отдельными районами Донецкой и Луганской областей.

То есть Минские соглашения не признают суверенитет Донецка и Луганска над подконтрольными Киеву территориями Донецкой и Луганской областей. Наоборот, их реализация предполагает реинтеграцию «отдельных районов» в состав Украины, пусть и на особых условиях. Следовательно, принятием данного закона создаётся новая реальность: в случае денонсации Киевом Минских соглашений ему придётся иметь дело не с «отдельными районами», а с ДНР/ЛНР, которые распространяют свой суверенитет на всю территорию бывших областей и будут требовать вывода оккупационных войск киевского режима.

Это уже совершенно новая ситуация. Поскольку Киев пытается пойти на повышение «ставок», Россия демонстрирует готовность со своей стороны повысить «ставки». Понятно ведь, что ДНР/ЛНР не могли принять столь серьёзное решение (как закон о границе) без консультаций с Москвой. Более того, если бы они на такое решились, Россия немедленно осудила бы подобную инициативу и потребовала бы вернуться на исходные позиции. Но Кремль проигнорировал действия Донецка и Луганска.

В нагрузку в ДНР заявили о намерении отказаться от украинского языка, как второго государственного. Мотивировали это своим намерением интегрироваться в Россию, где им украинский язык будет не нужен. И вновь Кремль никак не прореагировал. Между тем до сих пор Россия специально подчёркивала, что на всех территориях, контроль над которыми утратила Украина после февраля 2014 года (и в ушедшем в Россию Крыму, и в провозгласивших независимость ДНР/ЛНР), особо защищаются права украинцев, в частности, украинский язык везде был объявлен одним из государственных.

Этот (языковой) демарш важен ещё и потому, что на самом деле «украинский государственный» ДНР ничем не мешал. Он вроде как был, но им никто нигде не пользовался. То есть языковая ситуация в республике явно не тянула на первоочередную проблему. Зато с точки зрения демонстрации Украине необратимости процесса утраты Донбасса в случае отказа от Минска этот шаг более чем эффективен.

Языковой вопрос всегда был крайне болезненным для украинских националистов (хотя бы потому, что по-украински говорила лишь меньшая часть населения страны). Государственный статус украинского языка националисты в Киеве рассматривают в качестве даже более важного символа суверенности, чем герб, гимн и флаг. Поэтому демарш ДНР не может пройти незамеченным в Киеве и будет там абсолютно правильно истолкован.

В общем, все предварительные заявления и действия всех заинтересованных сторон демонстрируют нам, что никто от встречи в Париже никаких прорывов не ждёт. Впрочем, если случится невероятное, и Зеленский проявит волю к проведению конструктивной работы, а потом ещё и сумеет в Киеве отстоять достигнутые соглашения от атаки националистов, то все будут только рады. Но это из области фантастики. В таких случаях можно уповать только на чудо.

Газовый вопрос испортил Киев

Оптимисты поговаривают о том, что в Париже может быть решён вопрос газового транзита через территорию Украины. Очень сильно сомневаюсь. Даже если газовый вопрос будет обсуждаться, надо помнить, что итоговое заявление уже согласовано и никаких сенсаций там киевские дипломаты не увидели. Между тем главы государств (и канцлер Германии) могут договориться по такому вопросу только в принципе (без деталей). Но проблема-то как раз в деталях. В принципе и Украина, и Россия согласны с целесообразностью достижения соглашения о транзите. Но технически позиции сторон абсолютно не совпадают.

Россия готова подписать соглашение на один, максимум - два года. Украина желает минимум на десять лет. Плата за транзит, которую хочет получать Украина, в 2,5-3 раза выше, чем та, которую готова платить Россия. Украина не готова пойти на взаимное обнуление претензий «Нафтогаза» и «Газпрома», а это принципиальное требование России. Наконец, в связи с анбандингом «Нафтогаза» пока непонятно, с кем надо заключать контракт.

Главное же, что все эти вопросы находятся в компетенции соответствующих хозяйствующих субъектов (государственных компаний), которые управляются правительствами. То есть даже в случае достижения некоего общего соглашения главы государств могут лишь отдать распоряжения правительствам провести соответствующие переговоры. Те, в свою очередь, должны сформировать делегации с участием представителей компаний, выдать им директивы и начать обсуждение деталей. Не сомневаюсь, что в таком обсуждении «Нафтогаз» и правительство Гончарука в состоянии «похоронить» любое распоряжение Зеленского.

Так что и по газовому вопросу не приходится надеяться на что-то большее, чем декларация намерений. Скорее, даже в закрытом режиме Зеленскому постараются объяснить, что транзит нужен не только, и даже не столько, «Газпрому», сколько ЕС. После чего останется только надеяться, что он сумеет сломать сопротивление собственных государственных структур достижению соглашения.

Впрочем, это так же «реально», как выполнение Украиной Минских соглашений.

Жёсткое заявление президента Путина по поводу срыва Болгарией сроков строительства своего участка «Турецкого потока» (приправленное более чем прозрачной угрозой найти более адекватного партнёра) свидетельствует о том, что в Москве и в газовом вопросе готовы приветствовать чудесное «прозрение» Украины, но в реальность подобного чуда не особенно верят и готовятся к развитию событий по самому плохому варианту.

По сути Россия и её европейские партнёры согласились на эту встречу, только чтобы не быть обвинёнными в том, что договорённости сорвались из-за неконструктивной позиции кого-то из них. Украине дают возможность самостоятельно «похоронить» Минские соглашения и принять на себя всю ответственность за последствия. Впрочем, шанс на конструктивную работу у Киева также никто не отнимает.

Ростислав Ищенко

Источник ➝

История плавной национализации Яндекса: 2008-2020 годы

Если кто не читал, то рекомендую текст прозападного СМИ о национализации Яндекса. Навальнята думали, что они рассказывают страшную историю "удушения свободы слова", на самом деле это рассказ о том, с каким трудом и с нескольких подходов крупнейший в России поисковик и агрегатор пытались сделать российским.

Радует то, что в Кремле вполне осознавали важность Яндекса как информресурса ещё даже до его становления в качестве СМИ №1. И уж тем более после 2008 и 2014 годов, когда прямо было сформулировано, что отдать Яндекс американцам нельзя.

Но и спугнуть специалистов, тем самым разрушив передовую IT-структуру, тоже недопустимо - отсюда и особая деликатность, затянутость процесса. Тем более что всё делалось впервой.

Огорчает то, что Воложи и Сегаловичи, а также сотни молодых русских ребят, программистов, у них на работе, настроены прозападно и против государства. И вместо того чтобы они с энтузиазмом работали на интересы Родины, приходится искать аккуратные инструменты принуждения их к этому.

Приведу здесь самые интересные отрывки.

***

Пытаясь вспомнить, когда государство впервые пришло в «Яндекс» с претензиями, один из бывших менеджеров компании называет лето 2008 года, самый разгар войны с Грузией. «Приехали замруководителя администрации президента Владислав Сурков, его зам Константин Костин и еще один жутко засекреченный чувак», — вспоминает собеседник, работавший в то время в компании. Стали говорить: «Что у вас за безобразие происходит? Расскажите, как работает сервис („Яндекс.Новости“ — „Проект“), а мы вам расскажем, как он должен работать. Они пришли решать вопрос. Не договариваться».

В то время «Яндекс.Новости» агрегировали любые русскоязычные новости, как, например, англоязычный Google и сейчас делает с новостями на английском языке. Одни ресурсы писали, «какие у нас доблестные солдаты», другие «какие плохие русские» и все это отображалось в новостном агрегаторе, вспоминает его экс-сотрудник. Было очень много мелких сайтов, а ранжирования  еще не было, «сервис был не очень хороший», признается собеседник: в топ «Яндекса» мог попасть кто угодно. [...] Главе и акционеру компании Аркадию Воложу (сооснователь и CEO «Яндекса» — «Проект») тогда сказали: «То, что ты пишешь на морде сайта, смотрят миллионы, это Первый канал. Либо убирай, либо развивай», утверждает собеседник, близкий к Кремлю.

*

Осенью 2008 года было сделано ранжирование источников новостей, но головная боль у владельцев «Яндекса» не исчезла. «Давление с их (Кремля — „Проект“) стороны было постоянное, Волож расстраивался, ему было страшно. Он регулярно встречался с Кремлем: с Волошиным (Александр Волошин, бывший глава администрации президента, хороший знакомый Воложа и член совета директоров компании с 2010 года — „Проект“), без Волошина, с Сурковым», — вспоминает бывший менеджер компании. Тогда-то в 2010 году менеджеру «Яндекс.Новостей» и потребовалось заводить специальный телефон для звонков из Кремля: чиновники стали регулярно названивать, требуя объяснить, почему та или иная новость попала в топ «Яндекса» даже несмотря на ранжирование.

В 2011 году «Яндексу» пришлось придумать специальную программу: в ситуации, когда страна в опасности, его переводят в особый режим, который подразумевает, что в топ попадает только 10-15 отобранных медиа. Об этом механизме знал топ-менеджер компании Дмитрий Иванов , команда «Яндекс.Новостей» и Волож . В пул этих СМИ, например, входила газета «Коммерсант», государственные агентства и некоторые другие издания. Это были СМИ, в которые чиновники могли за пять минут дозвониться . Режим тогда так ни разу и не включили . «Мы все говорили им, что они должны на бумаге прописать регламент, когда этот особый режим включается. Но это была хитрость: и они, и мы понимали, что такой документ не мог появиться в природе», — говорит экс-сотрудник компании.

*

Летом 2008 года структуры Усманова заинтересовались покупкой и самого «Яндекса»: в СМИ утекла информация о том, что бизнесмен ведет переговоры с Воложем о приобретении 10-15% акций. Эта заявка была согласована с Кремлем, признается теперь экс-чиновник администрации президента: «Они („Яндекс“ — „Проект“) планировали выходить на IPO и, хоть и божились, что не собираются никому продаваться, но их система акций тогда позволяла провернуть что угодно». Еще в 2007 году материнской компанией для ООО «Яндекс» стал зарегистрированный в Нидерландах холдинг Yandex N.V. Тогда в Кремле поняли, что акциями «Яндекса» могут завладеть иностранцы.

Тот факт, что компания может стать «не нашей» — ее могут купить американцы — давил на государство, объясняет член совета директоров «Яндекса»: «В воздухе витало понимание, что структура собственности „Яндекса“ — угроза нацбезопасности. Волож умрет, его акции будут не суперакциями, и какие-то непонятные американские владельцы будут контролировать национальное достояние».

«Воложа вызвали поговорить к президенту Медведеву, в кабинете как рояль в кустах оказались Усманов и глава „Газпрома“ Алексей Миллер. «Нужны были гарантии, что «Яндекс» останется в России. Рассматривались разные варианты: один вариант был «нагибать» — заставить их продать акции, — вспоминает экс-чиновник администрации президента. — «Но это для Воложа и инвесторов была не очень хорошая идея — продать 10% акций перед IPO». В итоге личным решением Суркова продажу «Яндекса» Усманову остановили: «Он хотел иметь рычаг, давить этой услугой на компанию».

Вместо продажи в 2009 году была придумана «золотая акция», которая блокирует продажу ключевых активов «Яндекса». Держателя акции предложил Кремль, это был «Сбербанк»: «Герман Греф был не против, Сбербанк тогда пытался какие-то онлайн-сервисы развивать, и у них намечалось какое-то сотрудничество». Вследствие этой операции Google не смог купить и Mail.ru Group, который позволили продать Усманову.

*

Доли «Сбербанка» и «Яндекса» в предприятии были примерно равные, но что-то пошло не так: «компании не совмещались», периодически возникали вопросы о разводе. На фоне этих проблем, как утверждает собеседник в «Яндексе», у Грефа и возникло желание купить долю во всем поисковике — это произошло летом 2018 года. За лето состоялось несколько встреч топ-менеджеров двух компаний — Греф и его зам Лев Хасис, Волож и финдиректор «Яндекса» Грег Абовский . Сделка была одобрена замглавы администрации президента Сергеем Кириенко . Осенью 2018-го, через четыре-пять месяцев переговоров, план слияния стал достоянием прессы. Акции «Яндекса» рухнули почти на 10%. Как утверждает источник в руководстве «Яндекса», Греф очень обиделся и на то, что «Яндекс», по его мнению, слил переговоры в прессу, и на то, как рынок оценивает Сбербанк. С того момента Греф ни разу не появлялся на совете директоров «Яндекса», зато Сбербанк решил стать крупнейшим акционером Mail.ru.

*

Идею Фонда, который в скором времени начнет управлять «Яндексом» , начали разрабатывать вскоре после срыва переговоров со Сбербанком, привлекли консультантов из Goldman Sachs и «ВТБ Капитал». «Фонд был защитой в том числе и от Грефа, — говорит чиновник АП. — На Воложа где сядешь, там и слезешь. Вот Греф тоже слез». После того как «Яндекс» объявил о создании Фонда, 21 ноября прошлого года Дума приняла закон об обязательной предустановке российского программного обеспечения на смартфоны, компьютеры и телевизоры. Он вступит в силу 1 июля 2020 года и  повысит капитализацию «Яндекса» примерно на $1,4 млрд. Возможно, благодаря этому закону «Яндекс» существенно нарастит долю поиска и даже сможет наконец обогнать Google.

*

Бывший кремлевский чиновник вспоминает, что компания многое просила у государства: «„Яндексу“ все время тоже что-то надо в ответ от государства. Это взаимовыгодная ситуация всегда», «Сегалович был политизированным парнем, больше, чем Волож. Он был идейным либералом, на его похороны даже Навальный ходил. При Сегаловиче у „Яндекса“ склонность показывать фак и дурить была больше», — вспоминает эти годы бывший федеральный чиновник. Многие сотрудники «Яндекса» тогда были «ультра-либералами», вспоминает знакомый с этим кругом IT-бизнесмен: «У них стала возникать с государством коллизия: мы никогда не будем сотрудничать с этим кровавым режимом, мы особенные, у нас есть технический рычаг, и мы можем улучшать мир».

*

С подачи Путина, публично отвечавшего на вопрос, является ли «Яндекс» СМИ, депутат Госдумы Андрей Луговой в мае 2014 года задал такой же вопрос Генпрокуратуре. И депутаты начали готовить закон, который бы обязал агрегатор регистрироваться как СМИ. Его придумывали кремлевские чиновники Радий Хабиров и Тимур Прокопенко , но принят он был только в 2016 году, а вступил в действие в 2017.

Закон обязывает владельцев новостных агрегаторов проверять «достоверность информации» во всех источниках, не зарегистрированных Роскомнадзором в качестве СМИ. Недостоверные публикации по требованию Роскомнадзора должны удаляться под угрозой штрафа от 600 тысяч до 1 млн рублей. В первой редакции законопроекта уже тогда было и ограничение доли иностранцев в агрегаторах, но этот пункт тогда в итоге убрали. «Я помню, что все сидели и думали, на кого из людей без вторых паспортов перерегистрировать „Яндекс.Новости“», — вспоминает один из топ-менеджеров «Яндекса».

Повинуясь закону, «Яндекс» мог просто убрать новости с главной страницы, но экс-менеджер компании вспоминает, что государство фактически запретило это делать: «У нас была аудитория Первого канала. И они ее хотели». Осенью 2016 года «Яндекс» объявил, что сообщения СМИ, у которых нет регистрации Роскомнадзора, исчезнут со страницы «Яндекс.Новостей»: таким образом, ни «Проект», ни Навальный, ни «Медуза» при действующем законе самостоятельно  никогда не появятся на главной странице крупнейшего российского сайта. 

*

Сотрудники компании пересказывали друг другу такую историю: в 2014 году Собянин с нынешним премьер-министром, а тогда главой ФНС Михаилом Мишустиным, сходили в баню, где мэр рассказал налоговику, что в поиске «Яндекса» можно найти массу компромата на себя (в качестве примера приводились многочисленные статьи о якобы существовавшей близости между мэром и его замом Анастасией Раковой). Предположительно после этого Мишустин тоже начал пристально следить за плохими статьями про себя в «Яндексе» и многим на это жаловался.

«Яндексу» нужны были хорошие отношения с московскими властями. В 2014 году отдел бизнес-девелопмента «Яндекс.Транспорта» пошел договариваться с мэрией: им нужны были данные — координаты автобусов, забитость парковок, расписание общественного транспорта. Москва им на это сказала: хорошо, но мы хотим сотрудничать с «Яндекс.Новостями» .

«Приходила Ракова и спрашивала нас: а почему СМИ пишут какой-то ужас? А как сделать, чтобы был не ужас? Мы читали им лекции, не думая, что они вот так, в лоб, это будут использовать», — вспоминает экс-сотрудник «Яндекса». А случилось вот что: летом 2014 года несколько сотен московских госучреждений и газет, существующих на деньги мэрии, подключили свои сайты к «Яндекс.Новостям». Это создавало критическую массу публикаций о столичной мэрии, что по законам алгоритма выводило такие новости в топ. В итоге новости об открытии Собяниным детского сада стали попадать на главную страницу «Яндекса», которую видит вся страна.


Популярное в

))}
Loading...
наверх